Poetica
Анна Вежбицкая Русский язык   1 2 3 4 5 6 Библиография            
                             

4. «Иррациональность»

4.1. «Иррациональность» в синтаксисе
Синтаксическая типология языков мира говорит о том, что существует два разных способа смотреть на действительный мир, относительно которых могут быть распределены все естественные языки. Первый подход - это по преимуществу описание мира в терминах причин и их следствий; второй подход дает более субъективную, более импрессионистическую, более феноменологическую картину мира (ср. Bally 1920).
Из европейских языков русский, по-видимому, дальше других продвинулся по феноменологическому пути. Синтаксически это проявляется в колоссальной (и все возрастающей) роли, которую играют в этом языке так называемые безличные предложения разных типов. Это бессубъектные (или, по крайней мере, не содержащие субъекта в именительном падеже) предложения, главный глагол которых принимает «безличную» форму среднего рода. Как указывала Яринцов (Jarintzov 1916: 122), «безличная форма глаголов сквозной линией проходит через весь язык и составляет одну из наиболее характерных особенностей русского способа мышления».
В предыдущем разделе мы уже рассматривали ряд безличных конструкций, представляющих людей не агентами, не активными действующими лицами, а пассивными и более или менее бессильными, не контролирующими события экспериенцерами. Ниже мы остановимся на тех безличных конструкциях, которые предполагают, что мир в конечном счете являет собой сущность непознаваемую и полную загадок, а истинные причины событий неясны и непостижимы. Например:
  Его переехало трамваем.
Его убило молнией.
В этой конструкции непосредственная причина событий - трамвай или молния - изображена так, как если бы она была «инструментом» некоей неизвестной силы. Здесь нет явно выраженного субъекта, глагол стоит в безличной форме среднего рода («безличной», потому что она не может сочетаться с лицом в функции субъекта), а незаполненная позиция субъекта (см. Мельчук 1974) свидетельствует о том, что настоящая, «высшая» причина события не познана и непознаваема. «Субъект удален здесь из поля зрения... как неизвестная причина явления, описываемого глаголом.... Именно поиск истинной причины явления и признание того факта, что эта причина неизвестна, составляют основу всех безличных предложений» (Janntzov 1916: 122).
Пешковский (1956) указывает, что такое же свойство «загадочности» присутствует в предложениях типа
Стучит! = 'Что-то стучит (нельзя понять что и почему)', которые в этом отношении в корне отличаются от предложений с неидентифицированным субъектом типа
Стучат! = 'Кто-то стучит'.
Галкина-Федорук (1958: 139) замечает, что безличные предложения, в которых делается акцент на неизвестном и на необъяснимом, являются исключительно частыми в фольклорной литературе, в частности, в народных загадках.
Альтернативная номинативная конструкция, не имеющая такого значения, тоже, конечно, допустима:
  Его переехал трамвай.
Его убила молния.
В русской разговорной речи, однако, чрезвычайно распространены как раз предложения первого, бессубъектного, типа. Советские грамматисты часто выказывали смущение при встрече с этим, не совместимым с официальным «научным взглядом на мир» свойством русского языка, относя его к реликтам прошлого. Так, академик Виноградов (1947:465), говоря о некоторых интересующих нас конструкциях, утверждал, что «языковая техника здесь использовала как материал отжившую идеологию».
Вся ирония тут состоит в том, что языковые конструкции, о которых идет речь, показывают, что «отжившая идеология» не только не проявляет признаков утраты продуктивности, но, напротив, продолжает развиваться, захватывая все новые и новые области и постепенно вытесняя из многих районов тех своих конкурентов, которые не предполагают, что природа событий может быть непознаваемой (ср. Галкина-Федорук 1958:148). И это вполне согласуется с общим направлением эволюции русского синтаксиса, отражающего рост и все более широкое распространение всех типов «безличных» предложений, в особенности предложений с дательным падежом субъекта, представляющих людей не контролирующими события, и бессубъектных предложений, представляющих события не полностью постижимыми.
Галкина-Федорук (1958:151) пишет: «Количество безличных предложений в современном русском языке все время возрастает. Этот рост следует объяснять не только постоянным развитием и совершенствованием форм мышления, расширяющимся репертуаром средств выражения, по и различными грамматическими процессами, природа которых, в конце концов, тоже подчинена растущей сложности содержания речи. Наши данные показывают, что многие личные глаголы начинают употребляться по тиу) безличных. С другой стороны, некоторые виды безличных предложений остаются в языке в виде реликтов более старых форм мысли».
Пешковский (1956:345) был особенно поражен непрерывным ростом безличных конструкций в русском языке: «Таким образом, безличные предложения, по-видимому, отнюдь не есть остатки чего-то убывающего в языке, а наоборот, нечто все более и более растущее и развивающееся». Тем не менее сеть одна вещь, которую, по всей видамости, Пешковский не учел. Я имею в виду то, что рост безличных конструкций, вытеснение личных предложений безличными является типично русским феноменом и что в других европейских языках - например, в немецком, французском и английском - изменения обычно шли в противоположном направлении (как указывал Балли (Bally 1920); см. также Elmers 1981). Это даст все основания думать, что неуклонный рост и распространение в русском языке безличных конструкций отвечали особой ориентации русского семантического универсума и, в конечном счете, русской культуры.
Чтобы показать точное значение описываемых конструкций, я бы предложила для них с.тс.тующис толкования:
  Его убило молнией.
что-то случилось в том месте в то время
не потому, что кто-то хотел этого
(была вспышка молнии)
нельзя было сказать почему
поэтому он был убит (он умер)

Стучит!
что-то случилось в этом месте
не потому, что кто-го делает что-то
нельзя было сказать почему
(можно слышать что-то, как будто кто-то стучал)!

Его знобило / лихорадило / мутило.
что-то случилось с ним
не потому, что он хотел этого
не потому, что кто-то делал что-то
нельзя было сказать почему
поэтому он чувствовал холод / лихорадку / тошноту
Как показывают приведенные экспликации значения, все предложения такого типа являются неагентивными. Таинственные и непонятные события происходят вне нас совсем не по той причине, что кто-то делает что-то, а события, происходящие внутри нас, наступают отнюдь не потому, что мы этого хотим. В агентивпости нет ничего загадочного: если человек что-то делает и из-за этого происходят какие-то события, то все представляется вполне ясным; загадочными и непостижимыми предстают те вещи вокруг и внутри нас, появление на свет которых вызвано действием таинственных сил природы.
В русском языке предложения, построенные по агентивной личной модели, имеют более ограниченную сферу употребления в сравнении с аналогичными предложениями в других европейских языках, значительно более ограниченную, например, по сравнению с английским языком. Богатство и разнообразие безличных конструкций в русском языке показывают, что язык отражает и всячески поощряет преобладающую в русской культурной традиции тенденцию рассматривать мир как совокупность событий, не поддающихся ни человеческому контролю, ни человеческому уразумению, причем эти события, которые человек не в состоянии до конца постичь и которыми он не в состоянии полностью управлять, чаще бывают для него плохими, чем хорошими. Как и судьба.
 
4.2. Русское авось
В русском языке имеется огромное количество частиц, передающих оценки и чувства говорящего и придающих особую окраску стилю речевого взаимодействия между говорящим и слушающим (см., например, работы Николаева 1985; Rathmayr 1986; Universite de Paris VII 1986). Из европейских языков единственным языком, который в этом отношении мог бы составить конкуренцию русскому, является немецкий. (См., в частности, Wcydt 1969; Weydt et al. 1983; Kemme 1979; Altmann 1976.)
Однако среди русских частиц есть одна, о которой сами носители языка говорят, что она очень точно отражает ряд особенностей русской культуры и русского национального характера. Речь идет о частице авось.
Согласно данным толковых словарей (см., например, Ахманова и др. 1969) авось означает просто 'возможно, может быть', а связанное с этим словом выражение на авось имеет значение 'в надежде на ничтожно малый шанс'. Между тем в русском, как, впрочем, и в большинстве других европейских языков, имеется еще одна модальная частица, гораздо ближе, чем авось, стоящая к таким английским словам, как perhaps и maybe. Я имею в виду может быть. Слово авось означает нечто иное, это не просто слово со значением 'возможно', и, хотя при переводе на английский за неимением лучшего эквивалента мы обычно пользуемся словом perhaps 'возможно', есть достаточно много контекстов, в которых слова perhaps и maybe, видимо, не могут быть переведены на русский как авось. Ср., например:
  Perhaps John did it?
и
Авось Иван это сделал?
Чтобы у читателя сложилось представление о том, как употребляется слово авось, приведу вначале два примера, взятые из Академического словаря (АН СССР 1957 - 61):
  У меня голова болит; я вышла па воздух - авось пройдет
(Тургенев).
Дороги [через реку] нечего было искать; ее вовсе не было видно; следовало идти на авось: где лед держит пока ногу, туда и ступай (Григорович).
Обратим внимание также и на пример из «Капитанской дочки» Пушкина:
  Лучше здесь остановиться, да переждать, авось буран утихнет да небо прояснится: тогда найдем дорогу по звездам (Пушкин).
То, что частица авось занимает важное место в русской культуре, и в частности, в русском способе мышления, отражается в её способности аккумулировать вокруг себя целую семью родственных слов и выражений. Так, имеется, например, наречное сочетание на авось, означающее 'действовать в соответствии с отношением, выраженным в слове авось'; есть существительное авось, обозначающее то самое отношение, о котором идет речь (так сказать, авось-отношение); есть глагол авосъкать со значением 'иметь обыкновение говорить авось' (ср. Даль 1955 [1882]: 4); есть существительное авоська, обозначающее сетчатую сумку (которая могла бы, возможно, окажись она под рукой, пригодиться), и др.
Чтобы понять ту роль, которую частица авось играет в русской народной философии и русском самосознании, рассмотрим следующие характерные примеры:
  [Врач-онколог не хочет признаться себе, что у неё есть симптомы рака]. Сама-то для себя она пробавлялась русским авосем: а может быть обойдется? а может только нервное ощущение? (Солженицын).
Да понадеялся он на русский авось (Пушкин, циг. по Даль 1955 [1882]).

[Мальчик шестнадцати лет с опухолью кости отказывается от ампутации ноги, а друг мальчика пытается убедить его, что это необходимо]:
- А какая альтернатива?
- Что?
- Или нога или жизнь?
- Да на авось. А может - само пройоет?
- Нет, Дема, на авось мостов не строят. От авося только авоська осталась. Рассчитывать на такую удачу в рамках разумного нельзя (Солженицын).

[Реакции на Сталинградскую победу]:
Сперва, в пору отступления, это слово [русский] связывалось большей частью с отрицательными определениями: российской отсталости, неразберихи, русского бездорожья, русского авось... Но, появившись, национальное сознание ждало дня военного праздника (Гроссман).

Об огромной роли, которую «авось-отношение» играет в русской культуре, говорит бесчисленное количество передаваемых из поколения в поколение народных пословиц и поговорок (часто даже рифмованных). Даль (1955 [1882]) приводит (среди многих других) следующие примеры:
  Авось, небось, да третий как-нибудь.
Держись за авось, поколь не сорвалось.
Авосьевы города не горожены, авоськины дети не рожены.
Кто авосьничает, тот и постничает.
Так что же все-таки означает «русское авось»? По существу это отношение, трактующее жизнь как вещь непредсказуемую: «нет смысла строить какие-то планы и пытаться их осуществлять; невозможно рационально организовать свою жизнь, поскольку жизнь нами не контролируется; самое лучшее, что остается делать, это положиться на удачу». Предлагаю следующее толкование частицы авось:
  я бы хотел этого: X случится со мной
поэтому я сделаю Y
я не могу думать: 'я знаю, что если я сделаю это, случится X'
никто не может думать: 'я знаю, что случится со мной'
Таким образом, русская частица авось подводит краткий итог теме, пронизывающей насквозь русский язык и русскую культуру, - теме судьбы, неконтролируемости событий, существованию в непознаваемом и не контролируемом рациональным сознанием мере. Если у нас все хорошо, то это тишь потому, что нам просто повезло, а вовсе не потому, что мы овладели какими-то знаниями или умениями и подчинили себе окружающий нас мир. Жизнь непредсказуема и неуправляема, и не нужно чересчур полагаться на силы разума, логики или на свои рациональные действия.
                         
Анна Вежбицкая Русский язык   1 2 3 4 5 6 Библиография        

Poetica